13:47 

Сто лет одиночества. Часть четвертая. Двум смертям не бывать (глава 37)

universe Tinka1976
Глава 37.

Ощущение «дежа вю» было таким острым, что перехватывало дыхание. Первые несколько секунд Горацио просто стоял у двери, не в силах избавиться от воспоминаний: перед глазами плыло белое лицо Марисоль и ровная линия пульса на мониторе. На Кристине сейчас была такая же больничная рубашка, ее лицо было таким же бледным, трубка с кислородом, проводки датчиков… Да и душу разрывало такое же острое чувство, смешанное из вины и беспомощности: не уберег, а теперь от него ничего не зависит.
Затем оторопь прошла, Горацио сумел сделать несколько шагов и опуститься на стул возле кровати. Справившись с противным холодком в районе диафрагмы, взял Кристину за руку и осторожно прижал ее к губам. Прикосновение прогнало наваждение, пальчики были теплыми, а под вспухшими красными полосами на запястье успокаивающе толкнулась жилка пульса, окончательно убеждая Горацио, что самого страшного не случилось.
«Пока не случилось», – поправил он сам себя. Марисоль тоже сдалась не сразу. И тоже была жива, разговаривала с ним, даже улыбалась, а потом… Горацио попытался припомнить, что конкретно сказала доктор на этот счет, и не смог. Кажется, она не сомневалась в том, что Кристина очнется и поправится.
Горацио понимал, что нужно двигаться дальше, но шок был слишком силен, и мысли упорно возвращались в прошлое. То застревали на чувстве вины и бесконечных «а если бы» – принять мысль о том, что он никак не мог предотвратить произошедшее, в этот раз оказалось особенно нелегко. Горацио спорил сам с собой, выдвигая варианты действий, которые он мог бы предпринять, и тут же приводя доводы, в свете которых эти действия оказывались невозможными или бессмысленными. Иногда мысли все же перескакивали на будущее, но почему-то исключительно в одном направлении: изменится ли как-то отношение Кристины к нему? Будет ли она винить его в произошедшем? Не покажется ли он ей похожим на Менга своей настойчивостью (а Горацио не собирался с этого дня выпускать Кристину из виду)? Затем он вновь скатывался к переживанию того, что сделал Менг, отчаянно желая отменить каждую секунду боли, которую Кристине пришлось вынести.
Очнулся Горацио, лишь осознав, что давно уже не просто держит Кристину за руку, а ласкает, целует пальцы, ладонь и запястье, будто это могло стереть все следы произошедшего. Он бросил быстрый взгляд на лицо Кристины, проверяя, не попался ли на этом несанкционированном нарушении обговоренных границ. Ее лицо было бледным и спокойным, невероятно красивым – как ему показалось – в обрамлении неровно остриженных прядей, несмотря на царапины и синяки. Кажется, они поменялись ролями? Теперь его очередь показать Кристине, как он умеет заботиться?
Эта мысль помогла Горацио окончательно взять себя в руки. Сейчас явно было не время для того, чтобы позволить властвовать чувствам. Он понимал, что от ощущения «моя» уже никуда не деться, но не собирался позволять этому ощущению проявиться в чем-либо еще, кроме как обеспечить надежную охрану своей женщине.
– Я еще вернусь, – пообещал Горацио, поднимаясь. Не сдержался – погладил по щеке и, нагнувшись, поцеловал в висок. Уходить отчаянно не хотелось. Мысль о том, что через несколько часов Кристина очнется и даже такие прикосновения – не говоря уж о чем-то большем – вероятнее всего, окажутся для него под запретом на неопределенный срок, ощутимо горчила на языке.
Пришлось собрать всю силу воли, чтобы все-таки отложить переживания в сторонку и заняться делами. Проинструктировать охранника: на первое время доступ в палату разрешается только лейтенанту и лечащему врачу, при необходимости они сами должны сопровождать других визитеров, особое предупреждение насчет вот этого человека, фотографию прислали из лаборатории, при обнаружении – стрелять на поражение без разговоров, он вооружен и очень опасен.
Вернуться на место преступления Горацио не успел – криминалисты уже закончили там работать, и в голосе Келли ему послышалась чуть ли не радость по этому поводу. Неужели она думает, ему легче от того, что он увидит место преступления на снимках, а не своими глазами?
Заставший его в аутопсии Рик Стетлер заставил на мгновение задуматься: а действительно, почему он с ходу отмел все остальные версии, сосредоточившись на Кристофере Менге? Но Горацио тут же понял, что абсолютно уверен: это дело рук Менга. Жестокость и длительность изнасилования, попытка убийства – и все в тот самый день, когда сбежал Менг… Совпадение было бы практически невероятным. К тому же, на Горацио нападения не было, а Кристофер вряд ли упустил бы преимущество внезапности. Оставался вопрос: почему сначала Кристина? Впрочем, на него напрашивался банальный ответ: Кристофер считал, что они живут вместе. А кроме этого… Конечно, трудно понять, похожа ли на тебя трехлетняя девочка, особенно когда видишь ее впервые уже на столе морга, который кажется огромным по сравнению с маленьким тельцем. Да и даты сходились не совсем точно – но ведь у женщин бывают преждевременные роды. Оставался последний довод, за который цеплялось сознание: Кристина не поступила бы с ним так, – но этот довод даже его самого не убеждал.
Уже поднявшись в лабораторию, Горацио почувствовал странный дискомфорт. Кажется, ему не хватало света. Вокруг было как-то темно, как перед грозой.
– Так, пойдем-ка, – сказала Келли, едва взглянув на него. – Положи под язык, – велела она, когда он сел на диван в комнате отдыха.
Горацио послушно взял предложенную таблетку, посидел, прикрыв глаза и чувствуя, как таблетка растворяется. Оказывается, ему не хватало не света, а воздуха. Теперь, вздохнув свободнее, он снова мог мыслить достаточно ясно, но… Как, как она могла так с ним поступить? Точнее, нет – Кристина не могла! Трезвый ум аналитика настаивал: могла. Родить – могла, не рассказать о ребенке – тоже могла. Почему? Да мало ли… Как сказала Джулия: не хотела обременять его. Сравнивать Кристину с Джулией казалось кощунством, но Горацио понимал, что такой мотив более чем вероятен. Джулия не думала о его чувствах, Кристина, напротив, как раз о нем и думала, а результат получился одинаковым. Горацио снова вспомнил маленькое, укрытое простынкой тело на столе в морге. Стоит ли искать подтверждения этим предположениям теперь, когда девочка мертва?
– Не помогло? – обеспокоенно спросила Келли.
Горацио открыл глаза и обнаружил, что она так и сидит напротив, подавшись вперед и пристально вглядываясь в его лицо.
– Нет-нет, – качнул головой Горацио. – Я… Я справлюсь. Спасибо.
Келли поджала губы, но все же кивнула.
– Это не мое дело, но… Лучше бы тебе поехать домой.
Горацио выдавил из себя улыбку и постарался добавить в тон немного сарказма:
– Благодарю за заботу, но я действительно справлюсь.
– Что ж, тогда… Тебя искала Валера, – пожала плечами Келли. – Кажется, у нее есть результаты.
Результатов оказалось даже больше, чем он мог ожидать. То, что пробы совпадут с образцами Кристофера Менга, он и так знал. А вот того, что маленькая Вирджиния не является ни его дочерью, ни дочерью Кристины или Пола, – этого Горацио не ожидал. И тем более не ожидал, что результат уже будет готов, но этот ларчик открывался просто: получив запрос Стетлера на проверку родства девочки и лейтенанта, Наталья с Валерой дружно решили, что Стетлера это не касается, а вот Горацио имеет право знать.
Звонок из больницы прозвучал тем более неожиданно. Горацио не нужно было проверять, он и так знал: шесть часов еще не прошли. Тем не менее, доктор Витмор – когда она представилась, Горацио сразу вспомнил, что она уже называла свое имя – коротко проинформировала его, что Джейн Доу пришла в себя.

***

Еще не вполне проснувшись, Кристина почувствовала сокрушительную слабость и попыталась нырнуть обратно в теплое прибежище сна, но он туманом расползался под пальцами, не позволяя забыться снова. Пришлось открывать глаза. Удалось это не сразу, и в первые минуты Кристина не ощутила разницы – перед глазами все так же плавали обрывки разноцветного тумана, вызывая желание завернуться в них и поспать еще немного.
Лицо склонившейся над ней женщины Кристина едва разглядела и с трудом поняла, что эти повторяющиеся звуки – на самом деле человеческая речь.
– Мэм, вы меня слышите? Мэм? – снова повторила женщина, и Кристина кивнула.
Судя по всему, она в больнице, а сознание упорно выталкивает на поверхность «Кахкае» и «Пномпень», хотя Кристина и понимает, что это – старые воспоминания. Но так плохо она себя чувствовала именно тогда.
– Вы помните, как вас зовут? Как вас зовут, мэм?
– Кристина… – чуть слышно произнесла она, а дальше в голове замельтешили водоворотом аж три фамилии, опознаваемые как свои. Кристина зажмурилась, пытаясь побороть головокружение и сглатывая, а женщина, вполне удовлетворившись полученным ответом, помогла ей напиться и продолжила расспросы.
– Вы понимаете, где находитесь? Кристина?
– Да, – прошептала она. – Я в больнице.
Говорить было слишком сложно, и Кристина просто прикрыла глаза, показывая, что хочет отдохнуть. Женщина не стала настаивать, оставила ее в покое. Услышав, что за ней закрылась дверь, Кристина открыла глаза и попыталась оглядеться. Судя по интерьеру – это не ее больница. Судя по показаниям приборов – она потеряла много крови. Раз она полулежит – ранение в грудь. Ощущения смазанные, замедленные – много обезболивающих, значит, ранение серьезное. Что же с ней такое случилось?
Впрочем, на этом связные мысли кончились, через какое-то время Кристина поняла, что просто лежит и созерцает гладкий белый потолок. Туман снова сгустился настолько, что в него можно было завернуться и погрузиться в сон. Правда, теперь сон был не таким глубоким, и Кристина слышала, как ходят по коридору люди и как вызывают какого-то врача по громкой связи. Когда звук очередных шагов замер возле ее палаты, она открыла глаза и внутренне собралась, готовясь защищаться… Защищаться? От чего?
Недоумение едва успело оформиться, как за дверью раздались голоса, один из которых был слишком хорошо знаком Кристине. Через пару минут Горацио вошел в палату.
– Вау! Какой ты… – прошептала она, поворачивая голову, чтобы не выпустить его из виду.
Когда-то давно разделившийся на «ее Горацио» и «лейтенанта Кейна» образ вдруг снова слился воедино. Стремительными широкими шагами лейтенант пересек небольшое расстояние от двери до кровати, подвинул стул и сел на него. Улыбка, полный нежности и сочувствия взгляд, и в то же время аура властности – все вместе создавало завораживающий коктейль.
– Ты ведешь мое дело? – на всякий случай уточнила Кристина.
Горацио поправил значок на поясе и кивнул. Значит, дело… Вспомнилось ощущение опасности, возникшее при звуке мужских шагов за дверью.
– На меня напали, – озвучила вывод Кристина.
– Ударили ножом в грудь, – подтвердил Горацио, осторожно накрывая ее руку своей ладонью.
Кристина отчетливо ощутила, что он чего-то недоговаривает, прикосновение было неуверенным, будто он полагал, что оно может быть ей неприятно. Кристина нахмурилась. Действие обезболивающего, видимо, чуть ослабло, позволяя кое-что чувствовать. На подбородке, похоже, был приличный ушиб, а проведя рукой по волосам, Кристина обнаружила, что они как-то неровно обрезаны. Странное сочетание для предположения, что ее пытались просто убить, а вот если…
– Это не все, – сказала Кристина. – Сначала…
Она вопросительно взглянула на Горацио, чувствуя, как против воли задрожали губы.
– Да, – тихо сказал Горацио.
Кристина отвернулась, крепко сжимая губы. Ее трясло, но устраивать истерику при Горацио не хотелось. Он и так переживает слишком сильно. А кроме того… Если она сейчас даст волю слезам – он ведь ее обнимет, и тогда она не сможет поручиться, что не наделает глупостей. Да, другая на ее месте, может, и сочла бы, что это прекрасный повод, но… Кристине не хотелось снова сомневаться, чем же продиктованы его чувства. Нет, лучше она потерпит. Она справится.
– Ты что-нибудь помнишь? – осторожно спросил Горацио.
– Нет, – покачала головой Кристина, снова поворачиваясь к нему. Нахмурилась. Так, а что она вообще помнит? Новости, развод… Нет, об этом как раз лучше не говорить пока. Не так, нет. – Пол укладывал Джинни, я пошла в душ… – она прикусила губу, пытаясь вспомнить хоть что-то дальше. Вспоминался только туман, но не могли же на нее напасть дома в душе?
– Ничего, – торопливо сказал Горацио. – Не надо. Потом. Успокойся.
Дрожь не унималась. Что-то было не так. Совсем не так. Кристина вдруг подумала, что это странно, что к ней не пустили Пола. Или он не захотел травмировать Джинни зрелищем избитой матери? Неправильное решение, Джинни наверняка понимает, что что-то произошло, и будет больше переживать, если ее не пустят к маме.
– Джинни… – сказала Кристина. – Ты можешь попросить, чтобы Пол привез Джинни? Она уже один раз потеряла мать, она…
И тут она увидела, как меняется лицо Горацио. Поднялись домиком брови, опустились уголки губ, и Кристине показалось, что она уже слышит: «Мне очень жаль, но…»
Кристина приподнялась, и Горацио торопливо пересел на кровать, удерживая ее за плечи. Почему-то именно этот жест развеял последнюю безумную надежду на то, что Пол просто отказался приезжать и привозить Джинни, из-за предстоящего развода, из-за этого нападения…
– Нет, – попросила Кристина. Замотала головой, отталкивая руки Горацио. Пусть лучше самые безумные, оскорбительные причины, только не… – Нет! – настойчивее произнесла она, сдирая с лица трубку с кислородом. Почему опять? Это уже было, было! Пномпень, Боб Фокс, такое же виновато-сочувственное выражение лица… – Не-е-е-ет, – застонала Кристина уже безнадежно, продолжая по инерции вырываться из рук Горацио.
Точнее, она просто билась об него, словно о стену, в заранее обреченной попытке не принять свершившееся. Горацио прижимал ее к себе все крепче, и Кристина сдалась. Слезы не принесли облегчения, лишь тупо заныло в груди. Горацио перехватил ее обмякшее тело поудобнее, подтянул одеяло, словно ребенка устраивая в своих объятиях. Кристина прикрыла глаза, слушая мерные удары сердца в его груди. Тук-тук, тук-тук… Самое лучшее в мире успокаивающее. Самое лучшее на свете место, здесь, в кольце его рук.
Если бы еще можно было ни о чем не думать… Но после непродолжительного затишья мысли вновь вернулись, своим назойливым гулом заглушая мерный ритм сердца. Значит, это все-таки произошло дома. Кто-то вломился к ним, убил Пола, изнасиловал и чуть не убил ее саму, убил Джинни… Джинни!
– За что, Горацио… – пробормотала Кристина, поднимая лицо вверх и заглядывая ему в глаза. – За что Джинни?
Горацио осторожно отвел волосы с ее лица и, не говоря ни слова, поцеловал. Кристина закрыла глаза, впитывая этот нежный, бережный поцелуй. Не дружеский, нет, но и без тени сексуальности. Просто слов у него не было, а выразить свои чувства, поддержать ее очень хотелось.
– Не знаю, – тихо ответил Горацио. – Не знаю. Но я все выясню.
Кристина снова прижалась к его груди. Горацио умудрился устроить ее очень удобно, к тому же гладил по голове и слегка покачивался, баюкая, и Кристина сама не заметила, как заснула.
Проснувшись и обнаружив, что она по-прежнему лежит в его объятиях, Кристина улыбнулась и снова уснула, подложив ладонь под щеку, едва успев почувствовать, как Горацио поцеловал ее в макушку и подтянул одеяло повыше. Почему-то все те рассуждения, которые останавливали ее раньше, сейчас оказались несостоятельными. Сейчас им двоим можно было все. Более того, именно это сейчас казалось удивительно правильным. Все было на своих местах. А потом… Об этом сейчас беспокоиться не следовало. Они оба – взрослые люди, и понимают, что сейчас – исключительная ситуация, в которой свято придерживаться оговоренных границ попросту будет глупо. И то, что происходит сейчас, не повлияет на их дальнейшие отношения. Ну, почти…
Горацио тоже чувствовал эту удивительно ясную правильность происходящего. При том, что какая-то часть рассудка пыталась воззвать к нему с упреками в несвоевременности данных чувств с точки зрения морали, он понимал, что так действительно нужно, так лучше для Кристины, да и для него – например, эти объятия оказались куда эффективнее предложенной Келли таблетки.
Когда в кармане его пиджака зазвонил телефон, Кристина вздохнула и пошевелилась. Горацио осторожно уложил ее и укрыл, прежде чем отойти к окну. До Кристины долетали тихие, отрывистые фразы:
– Кейн… Что случилось, Фрэнк?.. Адрес?.. Буду через двадцать минут, Фрэнк, не начинайте без меня.
Кристина даже удивилась тому сожалению, которое испытала, осознав, что сейчас он уедет. Ну глупо же предполагать, что Горацио будет сидеть здесь и нянчиться с ней.
– Я должен уехать, – кладя руку ей на лоб, сказал Горацио, и Кристина снова удивилась, услышав точно такое же сожаление в его голосе. Они оба сошли с ума. – Как ты себя чувствуешь?
– Как разомлевшая на солнышке черепаха, – сонно пробормотала Кристина. – Не хочется шевелиться, а хочется спать, спать, спать…
«И чтобы ты был рядом», – мысленно добавила она. Помимо всего прочего, Кристина опасалась, что Горацио не совладает с собой и будет неосторожен, подвергнет себя ненужной опасности. Все-таки правило, гласящее, что детектив не должен заниматься теми делами, в которые вовлечен эмоционально, было придумано не на пустом месте. Но Кристина понимала и то, что Горацио считает не просто своим долгом, но и правом защищать ее, поэтому предлагать ему отказаться от этого дела совершенно бесполезно.
– Это хорошо, – сказал Горацио. – Ты поспишь, а потом я приеду снова. Договорились?
Кристина кивнула. Горацио провел рукой по ее волосам, и ей показалось, что он с трудом преодолел искушение еще раз поцеловать ее на прощанье. Он вышел, а Кристина как-то быстро уснула, так и не успев решить, как бы она отнеслась к такому поступку.

@темы: Кристина, Келли Дюкейн, Горацио Кейн, "Сто лет одиночества", "Двум смертям не бывать"

URL
Комментарии
2011-12-04 в 20:29 

eisebrann
Логин
Спасибо что решились начать выкладывать 4ю часть, всегда было интересно читать этот фик как зеркальное отражение и дополнение вселенной с Кристиной. Пожалуй, такую структуру цикла - не POV, а именно описание одних событий с двух точек зрения я не видела со сборника Gabrielle Delacour-Danielle Collinerouge, ГП-фандом.
Безотносительно содержания самого цикла - радует Кристина именно как задуманная пара для лейтенанта ибо еще с тех серий о романе Элины со Стетлером возникала мысль об идеальной паре для Горацио. Так что отдельная благодарность за ваше неожиданное воплощение в том числе и моей фантазии. :white:

Извиняюсь за бессодержательный пост - просто эмоции от просто читателя. :smiletxt:

2011-12-04 в 21:15 

Tinka1976
Что-то с памятью моей стало - всё, что было не со мной, помню
sharnhost, вау. :shuffle2:
Честно говоря, последний творческий кризис оказался настолько жестоким, что у меня были сомнения, что я вообще сумею закончить этот проект. Сейчас дело сдвинулось с мертвой точки, поэтому и выкладка продолжилась (с робкой надеждой, что за время выкладки допишу до конца).

Зеркалка возникла случайно. Как-то раз в процессе обсуждения с кем-то из читателей я была очень удивлена тем фактом, что, оказывается, читатель часто забывает о том, что "слова придуманы для того, чтобы скрывать мысли". Я поняла, что многие побуждения Кристины остаются неявными для читателей. Возникла идея написать зеркалку "Заложника". Чтобы ее написать, потребовалось вступление, поскольку без предыстории сложно было понять реакции. А потом просто уже покатилось как ком с горы.

радует Кристина именно как задуманная пара для лейтенанта
:squeeze: Мне очень приятно это слышать. Хотя, честно сказать, Кристина задумывалась не как пара :). Это был проходной персонаж, не больше, не меньше. Просто функцией этого персонажа было поддержать, позаботиться, помочь разобраться в себе. Автор слишком поздно понял, что он натворил:laugh:.

Извиняюсь за бессодержательный пост - просто эмоции от просто читателя. :smiletxt:
:friend: За что и спасибо. Еще раз повторюсь: это именно то, что требуется непривередливому автору :). Если читателю есть что сказать содержательно - всегда пожалуйста, но и просто эмоции - это очень важно, иначе у авторов возникает ощущение безразличия к произведению, что не способствует процессу.

2011-12-04 в 21:46 

eisebrann
Логин
В принципе мне вообще нравится сама идея описания событий с разных углов зрения - ведь традиционно произведение передает лишь мнения одного персонажа (как правило, самого автора), именно поэтому так популярны фики и апокрифы. Просто у большинства не хватает терпения и сил на написание такого объема текста. Отдельно - мое глубокое уважение тем людям которые на это способны. Так что с моей стороны наличествует робкое пожелание на завершение этой серии. ;-)

Просто функцией этого персонажа было поддержать, позаботиться, помочь разобраться в себе.
Да, я помню ваши предыдущие объяснения о Кристине. И тем не менее такая Мэри Сью как ни странно больше подходит сериальному Кейну чем те дамы, которых ему так настойчиво подбирают. (ИМХО, суровое имхо). Хотя здесь скорее наблюдается чисто женское желание пожалеть наконец изрядно потрепанного судьбой (и сценаристами) мужика, которому и так 10 сезонов активно треплют нервы. Увы, довольный жизнью герой с счастливой личной жизнью не представляет интереса ни для одного сериала.

Если читателю есть что сказать содержательно - всегда пожалуйста, но и просто эмоции - это очень важно
Судить надо то, про что понимаешь - а поскольку я не литератор, то и мнение лишь на уровне нравится-не нравится. Поэтому могу разве что оказать моральную поддержку в стиле "пеши исчо", что редко является поводом для написания отзыва.

На русском языке очень мало фанфикшена по этому сериалу, радует лишь то что у большинства фиков очень приличный литературный уровень. Кроме того ваше видение как лейтенанта и его окружения для меня созвучно с собственным, поэтому я и отслеживаю местные обновления. Еще раз спасибо.

Засим хотелось бы напомнить вашу собственную запись - "я делаю то, что мне нравится, даже если это никто не будет читать". Продолжайте получать от этого удовольствие и мы всегда это оценим.

*Машет рукой и удаляется обратно в ридонли

2011-12-04 в 22:43 

Tinka1976
Что-то с памятью моей стало - всё, что было не со мной, помню
     

Моя вселенная по CSI:Miami

главная